Здесь нет экзотики ради экзотики — только подлинная жизнь: люди за повседневными занятиями, улицы, наполненные движением, интерьеры, хранящие тепло восточного дома. Цвет возвращает этим мгновениям их подлинность, позволяя нам увидеть в черно-белых фигурах прошлого живых людей со своими радостями, заботами и надеждами.
Рабочие переносят бревна с помощью слонов. Бангкок, 1961 год.
Фотограф: Марио Де Биази
Хотя лесозаготовка традиционно ассоциируется с густыми джунглями севера Таиланда (например, в провинции Чиангмай), в середине XX века слоны все еще активно привлекались к работе на окраинах Бангкока — на крупных лесопилках, складах древесины и речных причалах, куда ценный тик сплавляли по реке Чаупхрая. Таиланд (бывший Сиам) на протяжении веков являлся одним из главных мировых поставщиков высококачественной тиковой древесины. Слоны были незаменимой «живой техникой»: они могли маневрировать там, где застревали тракторы, — в глубокой грязи, болотистой местности и узких речных протоках. Погонщики слонов (махауты) обучали животных сложнейшим трюкам. Слон умел не просто тащить бревно на цепи, но и ювелирно поддевать его бивнями, придерживать хоботом и укладывать в идеально ровные штабеля. 1960-е годы стали переломным моментом. Технический прогресс и грузовики начали постепенно вытеснять животных из транспортной системы Бангкока. Окончательно коммерческая вырубка лесов в Таиланде была запрещена лишь в 1989 году, после чего бывшие «рабочие» слоны массово перешли в индустрию туризма и заповедники.
Дети идут в школу в провинции Гуанси. Китай, 1965 год.
В провинции Гуанси, которая отличается жарким, дождливым климатом и холмистым рельефом, такие шляпы носили практически все крестьяне и школьники. Причин для этого было несколько. В южном Китае погода переменчива. Широкие и жесткие поля бамбуковой шляпы отлично защищали лицо и шею от палящего солнца, а благодаря плотному плетению и покрытию (часто их прослаивали сухими листьями или специальным лаком) они работали как зонтик во время проливных дождей. Руки при этом оставались абсолютно свободными для ходьбы или работы. В период экономических трудностей 1960-х годов и бедности крестьянских семей бамбук был самым доступным материалом. Шляпы плели вручную прямо в деревнях, они почти ничего не стоили, были очень легкими и служили годами. В эпоху Мао Цзэдуна и накануне Культурной революции образ крестьянина в бамбуковой шляпе был глубоко романтизирован пропагандой. Городская молодежь и школьники с гордостью носили эти шляпы, чтобы подчеркнуть свою солидарность с рабочим классом и крестьянством. Шляпа доупэн стала неотъемлемой частью революционной эстетики того времени.
Женщины-полицейские на скутерах в районе Синдзюку, Токио, Япония, около 1960 года.
Массовый набор женщин в полицию Токио начался вскоре после окончания Второй Мировой войны (в 1946 году). Первоначально их ключевой задачей была работа с несовершеннолетними, регулирование дорожного движения, а также социальная помощь. Патрулирование улиц на скутерах помогало офицерам быстро перемещаться между отдаленными участками и эффективно следить за порядком.
Гонконгская гавань, 1960 год.
Фотограф: Рэй Гарнер
Вьетнамский рыбак держит леску в прибое, в то время как по пляжу движется, казалось бы, бесконечная колонна американских морских пехотинцев. Войска входили в состав сил, высадившихся на пляже к югу от Куангнгая, Вьетнам, 28 января 1966 года.
Фотограф: Эдди Адамс
Жители Хиросимы молятся в направлении эпицентра в первую годовщину сброса атомной бомбы на город, 6 августа 1946 года.
Фотограф: Ясуо Томисигэ
6 августа 1946 года, ровно через год после сброса атомной бомбы «Малыш», выжившие жители Хиросимы провели первый стихийный День поминовения. Ровно в 8:15 утра — в ту самую минуту, когда в 1945 году над городом разорвался ядерный заряд, — по всей Хиросиме завыли сирены. Замер общественный транспорт, автомобили и прохожие на улицах. Люди отложили все дела для безмолвной молитвы о погибших. Траурные мероприятия проводились совместно буддийским, синтоистским и христианским духовенством под эгидой Японской ассоциации религиозных организаций. Город лежал в руинах, повсюду была радиоактивная пыль, но люди шли к эпицентру, чтобы почтить память близких. Место, где молились горожане в 1946 году, впоследствии превратилось в Мемориальный парк мира. Позднее, в 1947 году, мэр города Синдзо Хамаи официально утвердил этот день как общегородской фестиваль мира, призванный напоминать человечеству о недопустимости ядерных войн.
Дети на улице в трущобном районе Манилы на Филиппинах, 1960 год.
Фотограф: Фрэнк Херли
В 1950–1960-х годах столица Филиппин столкнулась с колоссальным притоком сельских мигрантов, искавших работу после разрушений Второй мировой войны. Главным очагом неформальных поселений стал прибрежный район Тондо, который превратился в один из крупнейших трущобных районов в Юго-Восточной Азии.
Северный Вьетнам, 1969 год.
Фотограф: Марк Рибу
Молодые тайские девушки позируют в традиционных костюмах. Бангкок, 1961 год.
Фотограф: Марио Де Биази
В начале 1960-х годов Бангкок начал открываться для массового международного туризма. Презентация классических танцев в традиционных шелковых костюмах на фоне древних храмов (таких как Ват Арун или Ват Пхра Кео) стала визитной карточкой Таиланда на мировой арене.
Крестьянская семья. Китай, 1965 год.
Фотограф: Марк Рибу
Хеннесси-роуд в районе Ваньчай. Гонконг, 1977 год.
Фотограф: Санни Ли
Хеннесси-роуд (Hennessy Road) в районе Ваньчай в 1977 году представляет собой классический, кинематографичный образ Гонконга периода его бурного экономического расцвета. В конце 1970-х годов эта важнейшая транспортная артерия острова Гонконг являлась эпицентром коммерческой жизни, торговли и яркой ночной культуры. Визитной карточкой улицы этого периода были гигантские горизонтальные неоновые вывески. Они крепились к фасадам многоэтажных зданий и нависали прямо над проезжей частью, из-за чего улица в вечернее время превращалась в светящийся разноцветный коридор. Здесь сияла реклама ресторанов, ювелирных лавок, отелей, кинотеатров и брендов бытовой электроники.
В ожидании мамы. Гонконг, 1960-е.
Фотограф: Фан Хо
Утренний поезд в Японии, 1964 год.
Фотограф: Николя Бувье
Японский трудоголизм — уникальное социокультурное явление, зародившееся в период послевоенного экономического чуда (1950–1980-е годы). Желание поднять страну из руин превратило упорный труд в национальную идею, однако породило жесткую корпоративную культуру, побочные эффекты которой Япония преодолевает до сих пор. Инемури — буквально переводится как «присутствовать и спать». Это практика короткого сна на рабочем месте, совещаниях или в общественном транспорте (то, что запечатлено на архивных снимках утренних поездов). В Японии сон в офисе не считается ленью. Напротив, это социально одобряемый знак того, что человек работает на пределе возможностей и настолько устал, что засыпает на ходу.
Вид с улицы Виктория, Гонконг, около 1960 года.
Борцы сумо. Япония, 1930-40 гг.
Сумо — это национальный вид спорта в Японии, представляющий собой уникальный сплав полноконтактного единоборства, древних религиозных ритуалов и строжайшего кодекса чести Сумо. Имея более чем 2000-летнюю историю, сумо до сих пор сохраняет свой первозданный вид, а профессиональные борцы (рикиси) почитаются в Японии как живые хранители традиций. Поединки проходят на дохё — квадратном помосте из утрамбованной глины, в центре которого выложен круг из соломенных жгутов диаметром 4,55 метра. Сама схватка редко длится дольше нескольких секунд, а правила предельно просты. Проигрывает тот, кто оказался за пределами соломенного круга. В сумо нет весовых категорий, поэтому легкий и маневренный борец вполне может выйти на ринг против соперника, который тяжелее его в два раза. Здесь запрещено бить кулаками, душить и хватать за волосы, но разрешены толчки, пощечины открытой ладонью, подножки и захваты за специальный шелковый пояс — маваси.
Час пик на железнодорожной станции Синдзюку, где «толкачи» из Токио помогают пассажирам забраться в поезд, 1970 год.
Толкачи» в токийском метро — это официальные сотрудники железнодорожных станций. Их единственная задача в утренний и вечерний час пик — буквально заталкивать пассажиров в переполненные вагоны, чтобы автоматические двери могли благополучно закрыться, а поезд уйти строго по расписанию
Уличный магазин. Вьетнам, 1985 год.
Фотограф: Жан-Клода Лаббе
Гонконг, 1950 год.
Люди собирают тыквы недалеко от эпицентра атомной бомбардировки, в преддверии первой годовщины сброса атомной бомбы на Нагасаки в августе 1946 года.
Фотограф: Ясуо Томисигэ
Тайская девушка позирует. Бангкок, 1961 год.
Фотограф: Марио Де Биази
